За пределами образа технобро: переосмысление культа героев в криптоиндустрии

Введение

Криптоиндустрия полна притягательных фигур. От её благожелательного анонимного создателя до многочисленных клонов Мэдоффа — недостатка в примерах нет. Их личности стали неприкосновенными маяками, за которыми слепо идут в новое обещанное будущее. Несмотря на децентрализацию, криптоиндустрия склонна централизоваться вокруг таких личностей, особенно тех, кто известен как первопроходец инноваций, создатель идей и вдохновитель ускоренного развития криптоиндустрии. Или, проще говоря, тех, кто обещает, что «цена пойдёт вверх». На первый взгляд это можно распространить и на другие стороны жизни. Например, в истории такие фигуры, как Александр Македонский, Уинстон Черчилль и Наполеон, служат оплотами величия: историю можно рассматривать как итог деяний великих людей. Криптоиндустрия ничем не отличается. Где бы мы были без вклада Satoshi? Vitalik? Chaum? Finney? Или Szabo?

Существует привлекательная, врождённая идея в духе Рэнд: то, что в жизни действительно делается, во многом можно объяснить действиями избранных харизматичных фигур. Мы склонны объединяться вокруг них и создавать культы личности. Однако историю, криптоиндустрию или природу вещей редко можно точно объяснить одним человеком, одной теорией или одним культом. 

В этой статье рассматривается противоречие между индивидуальным влиянием и коллективными действиями в формировании инноваций. Харизматичные фигуры часто выступают катализаторами и символами перемен, но настоящий прогресс и инновации рождаются из сложного взаимодействия между дальновидными лидерами и более широкими общественными движениями, которые они вдохновляют и которые, в свою очередь, формируют их самих. В криптоиндустрии есть проблема культа личности, и эта статья пытается изменить сложившийся нарратив.

Люди, которые делают, и люди, которые не делают

Существует врождённая идея в духе Рэнд, согласно которой всех можно разделить на две группы: людей, которые делают, и людей, которые не делают. В жизни легко приписать прогресс работе избранных. Именно Стив Джобс выпустил iPhone. Satoshi Nakomoto запустил Bitcoin. Алан Тьюринг взломал код Enigma. Такой упрощённый взгляд на прогресс лишает бесспорные факты конкретики и нюансов, в контексте которых этот прогресс действительно происходил. Разумеется, Джобс был не единственным, кто работал над iPhone. Satoshi опирался на труды гигантов криптографии. Алан Тьюринг был лишь одним из многих выдающихся криптоаналитиков и руководителей Hut 8.  

Такой упрощённый подход к прогрессу далеко не нов. Теория великих людей — это подход к изучению истории, предложенный шотландским эссеистом, историком и философом Томасом Карлейлем. Он утверждал, что историю в значительной степени можно объяснить влиянием великих людей. Это исключительно влиятельные и уникальные личности, которые благодаря своим природным способностям оказывают решающее воздействие на ход истории. Они обладали выдающимися лидерскими качествами, героической храбростью, превосходным интеллектом или божественным вдохновением, позволившими им вписать свои имена в анналы истории. 

Например, Вильгельм Завоеватель основал могущественное англо-нормандское королевство, что привело к глубоким политическим, административным и социальным изменениям на Британских островах. Без его правления нормандский французский не стал бы языком двора, правительства и высшего класса, кардинально изменив английский язык и то, как вы читали бы эту статью. Его правление принесло в Англию феодализм, фамилии, манориальную систему, замки, аристократию и централизованное управление. Без него западная цивилизация выглядела бы совершенно иначе. Разумеется, Вильгельм Завоеватель — не единственный человек, оказавший решающее влияние на историю. Вот лишь несколько других примеров: Мартин Лютер, Авраам Линкольн, королева Виктория, Аттила, Махатма Ганди, Ghengis Khan, Нельсон Мандела, Клеопатра и Леонардо да Винчи.

Согласно этой теории, некоторые люди обладают выдающимися качествами, которые делают их приход к лидерству почти неизбежным. Харизма, храбрость и интеллект особенно заметны, но Марк Твен предложил иной взгляд. По его мнению, лидеры появляются не только благодаря собственному величию, но и из-за повсеместной нравственной трусости. Твен называет её главной чертой характера 9 999 мужчин из 10 000: ни одно восстание против публичного позора или угнетения в мировой истории не начиналось иначе, чем по инициативе одного смелого человека, пока остальные робко ждали и присоединялись с неохотой. 

Эта динамика, пожалуй, ещё ярче проявляется в анализе «негативного» величия Гитлера, проведённом Иэном Кершоу. В книге «Гитлер, 1889–1936: Hubris» Кершоу оспаривает теорию великих людей, называя Гитлера ничем не примечательным человеком. Его лидерские качества и историческое влияние были обусловлены тем, как его воспринимали другие, и его способностью проецировать харизматическую власть — концепцию, которую Макс Вебер исследовал в своих работах о лидерстве. Это предполагает, что «величие» или, в нашем контексте, решающее историческое влияние не обязательно связано с врождёнными благородными качествами. Оно может заключаться в способности запускать массовые движения с помощью харизмы. 

Современная психология ещё больше изменила это понимание харизматического лидерства, определив харизму через практические результаты. Иными словами, харизматичные лидеры эффективны. Таким образом, преобладающее представление о лидерстве эволюционировало от врождённого, почти мистического качества, предложенного Карлейлем, к способности добиваться измеримых результатов и тем самым оказывать решающее влияние на окружающую среду и, в конечном счёте, на саму историю. И всё же бинарное деление Рэнд на «деятелей и бездействующих» сохраняется и в этой логике. Возможно, сегодня оно наиболее заметно в мифологии Кремниевой долины, где способность добиваться перемен стала главным мерилом лидерства.

Возвышение бро-летариата и чад-максимализма в технологиях

В русле этой нисходящей традиции прогресса бинарное деление Рэнд обрело своё предельное выражение в технологической культуре, где способность «двигаться быстро и ломать устои» стала определяющей характеристикой, отделяющей деятелей от остального человечества. Технологические лидеры — главные герои цивилизации, архетипические созидатели, которые, и только они, обладают видением и способностью менять реальность, лишь занимаемую остальными. Технологические лидеры — уникальные фигуры, чей напор выходит за рамки прогресса.

В Кремниевой долине появилась новая порода «великих людей». Их поля сражений — треды в Twitter и залы заседаний, а не реальные военные поля, привычные многим героям Карлейля. На сцену выходит технобро — человек с особой смесью неприкрытых амбиций, непринуждённого мачизма и технологического евангелизма, граничащего с высокомерием. Как и у харизматичных лидеров Вебера, их авторитет основан не на традиционных регалиях или экспертных знаниях, а на предполагаемой способности воплотить будущее одной лишь силой воли. От 10x-разработчиков до CEO — они олицетворяют новую форму максимализма, измеряющего ценность исключительно результатами и влиянием. Прогресс достигается не тщательным обсуждением или коллективными усилиями, а смелыми действиями провидцев, которые осмеливаются мыслить иначе. Естественно, эти провидцы представляют себя чадами.

Эпоха задротов окончена. Время чада настало.

Изначально «чадом» на сленге называли привлекательного и уверенного в себе мужчину, но в технологических кругах это слово приобрело более широкое значение. Здесь оно обозначает демонстративное мужское преуспевание, выходящее за рамки создания прибыльных компаний. Современные технологические лидеры создают образы людей крупнее жизни, сочетая технологическое мастерство с гипермаскулинными идеями.

Возьмём, к примеру, Марка Цукерберга. Он воплощает этот чад-максимализм новой причёской, новой одеждой и разошедшимися по интернету видео, где он катается на вейкборде, пьёт пиво и держит американский флаг. Есть и Джефф Безос, который за последние годы превратился из книжного основателя Amazon в мускулистого магната, позирующего с новой девушкой на суперъяхте. А ещё есть интенсивные оздоровительные практики Джека Дорси и вампирская погоня Брайана Джонсона за бессмертием. Каждый технобро тщательно демонстрирует физическую силу и оптимизацию образа жизни, чтобы стать современным воплощением архетипа великого человека.  

Однако архетип чада выходит далеко за рамки внешности. Возьмём Илона Маска. Хотя он не известен общепринятой привлекательностью — фотографии Маска без рубашки на яхте на Миконосе даже стали мемом, — в пантеоне технобро он остаётся чадом. Он главный новатор-бунтарь. Здесь быть чадом означает воплощать определённый тип напористого, не знающего оправданий успеха. У Илона, несомненно, есть аура: он отправляет людей на Марс и одновременно входит в двадцатку лучших игроков Diablo, сочетая амбиции с ожидаемой гиковостью технобро.

Разбить стеклянный потолок алмазными руками

Разумеется, у чад-максимализма есть женский аналог — технологическая мифология girl boss. Этот неологизм обозначает человека, «чей успех определяется через противостояние мужскому деловому миру, в котором она плывёт против течения». Хотя архетип girl boss возник благодаря таким фигурам, как Пэрис Хилтон, Сара Мишель Геллар и Гвинет Пэлтроу, особое значение он приобрёл в технологической сфере. Здесь girl boss должна быть достаточно радикальной, чтобы коллеги-бро воспринимали её всерьёз, и при этом поддерживать безупречный образ из Instagram, доказывающий, что она может «иметь всё».

Результат — ещё одна тщательно срежиссированная демонстрация силы, которая сводит сложные инновации и лидерство к личному брендингу. В криптоиндустрии технические компетенции женщин-лидеров часто подвергаются особенно пристальной проверке, при этом от них ожидают определённого типа женственного лидерства. Возьмём такие влиятельные фигуры, как Кэти Хаун, бывший федеральный прокурор, добившаяся заметного положения в венчурном капитале, или Лора Шин, которая постоянно формирует нарратив криптоиндустрии посредством журналистских расследований. Такие лидеры, как Мелтем Демирорс и Кристин Мой, внесли значительный вклад в институциональное принятие. Все они — влиятельные фигуры. Однако СМИ обычно сосредотачиваются на их способности пробиться в мужской клуб, а не на их реальной работе и инновациях.

Намеренное подражание Элизабет Холмс Стиву Джобсу — от чёрных водолазок до искусственно заниженного голоса — представляет собой крайнее проявление этого феномена. Холмс демонстрирует давление, заставляющее перенимать традиционно мужские лидерские качества, сохраняя при этом женскую привлекательность. Её образ «притворяйся, пока не получится» раскрывает более широкое давление на женщин в технологической сфере, от которых постоянно требуют демонстрировать техническую компетентность и женственную аутентичность. Даже добившись успеха, эти girl boss вынуждены ориентироваться в сложной среде, где их социальные сети оценивают не так, как у коллег-чадов: им приходится тщательно выстраивать образ, уравновешивая открытость и авторитетность. Инновации и лидерство отходят на второй план после поддержания публичного имиджа.

Несмотря на явно сексистский и элитарный подтекст, объединение чада и girl boss в пантеоне максимализма технобро указывает на более широкую истину: независимо от того, придерживаются ли люди подчёркнуто мужских или женских архетипов, принятых в технологической сфере, одержимость героическими индивидуальными нарративами продолжает затмевать коллективную природу прогресса. Какими бы впечатляющими ни были эти люди, миф об одиноком провидце поддерживает опасный нарратив о том, что прогресс рождается исключительно из индивидуальной гениальности, а не коллективных усилий. Так возникают мощные культы личности.

(Де)централизованные герои: проблема культа личности в криптоиндустрии

Вера в то, что прогресс рождается из индивидуальной гениальности, а не коллективных усилий, порождает яростные культы личности. Эти культы, возникающие в результате систематических попыток создать идеализированные героические образы лидеров посредством всеобщего преклонения, укоренились в технологической культуре. Мы видим, как личности крупнее жизни объявляют о реальных переменах, и делаем их кумирами — то ли желая прожить их жизнь вместе с ними, то ли копируя их образ жизни в надежде улучшить собственную. 

Это обожествление приняло новые формы. Твиты воспринимаются как священное писание. Анонсы продуктов становятся божественными откровениями, которыми с евангельским рвением делятся в интернете. Эту динамику усиливает преобладающее техноутопическое настроение, согласно которому любые препятствия для таких дальновидных лидеров мешают самому прогрессу. Титаны технологической индустрии двигают вперёд всех остальных, а любые попытки замедлить их планы перекрывают путь к возможностям. От первых шифропанков 1980-х годов, выступавших за неотслеживаемые личности ради защиты от государственного вмешательства, до манифеста Марка Андриссена в поддержку прогресса It’s Time to Build, осуждающего бюрократическую неэффективность, нарратив остаётся неизменным: новатор-чад должен быть свободен от ограничений, чтобы осуществлять реальные перемены и двигать настоящий прогресс. Такая вера в безудержные инновации лишь укрепляет культы личности.

Хотя в этом нет ничего нового — исторически культы личности формировались через СМИ, пропаганду, зрелища и организованные государством демонстрации, — интернет многократно усилил этот феномен. Социальные платформы и круглосуточный новостной цикл позволяют стремительно распространять тщательно созданные образы. Современные культы личности — это светские, обычно ориентированные на мужчин нарративы массовых СМИ, мишенью которых может стать любой популярный в интернете человек.

Разумеется, если взять самую хронически зависимую от интернета группу людей, находящуюся на переднем крае прогресса, эта динамика усилится до беспрецедентного уровня. Нигде она не заметна так явно, как в криптоиндустрии. Хотя блокчейны обещают децентрализованное будущее, экосистема парадоксальным образом всё сильнее сосредоточивается вокруг нескольких избранных харизматичных фигур. Мы слишком поспешно поддерживали бесчисленные личности крупнее жизни, прославившиеся в социальных сетях. У всех CEX, рухнувших в 2022 году, был молодой и дерзкий лидер, чьё чрезмерное влияние проистекало не из интеллекта или экономического таланта, а из его образа в интернете. Do Kwon был известным троллем: перед крахом Terra он опубликовал несколько печально известных высокомерных твитов. У Su Zhu есть целая коллекция легендарных твитов периода бычьего рынка 2021 года, которые после банкротства 3AC состарились как молоко.

Возможно, самым ярким воплощением проблемы культа личности в криптоиндустрии стал Sam Bankman-Fried (SBF) — растрёпанный, но блестящий вундеркинд, тщательно создавший образ, призванный завоевать доверие институтов. SBF намеренно позиционировал себя как лидера надёжного и законопослушного сегмента криптоиндустрии, сосредоточенного на защите инвесторов и клиентов, а также на прибыли. Однако реальность была далека от этого. Будучи фактическим руководителем Alameda Research Ltd и FTX, SBF регулярно пренебрегал защитой инвесторов и делал несколько высокорисковых ставок на средства клиентов. Он привлекал знаменитостей к рекламе — прости, Том Брэди, — чтобы укрепить представление о FTX как о безопасной и надёжной бирже. Но все мы знаем, чем это закончилось.

Выделяется и Алекс Машинский, основатель Celsius Network LLC. Celsius рекламировалась как криптокредитор и «банк» и выдавала полностью обеспеченные займы, которые поэтому считались безопасными. Однако без ведома вкладчиков компания также выдала несколько недостаточно обеспеченных займов и делала рискованные вложения в другие криптопроекты, а также направленные ставки. Из-за сомнительных деловых сделок с Almeda и того факта, что компания так и не сожгла некупленные токены после своего ICO, Celsius рухнула. Всё это время Машинский оставался публичной фигурой и проводил различные AMA. Даже когда Celsius уже рушилась, Машинский отвечал в Twitter скептикам. 11 июня 2022 года, реагируя на слухи об ограничении вывода средств из Celsius, он задал ставший знаменитым вопрос: знает ли кто-нибудь хотя бы одного человека, у которого возникли проблемы с выводом средств из Celsius. На следующий день Celsius «приостановила» вывод средств инвесторами. 

Даже после объявления Celsius о банкротстве Машинский вновь взялся за Twitter, чтобы опровергать «ложные» обвинения в адрес Celsius. Аналогичным образом SBF продолжил публичные выступления после краха FTX, приводя любопытные оправдания и объяснения. Оба использовали свои образы, чтобы представить себя жертвами, а не виновниками. Они были всего лишь доброжелательными бизнесменами, которых преследовали враги, и именно эти враги стали истинной причиной их несчастий. Публично спровоцированный Binance массовый вывод средств из FTX и привёл к её краху, а вовсе не мошеннические заявления и преступная безрассудность её благожелательного CEO. Именно продавцы и шортисты CEL загнали актив в смертельную спираль. Для обоих случаев характерно представление об экономическом преступлении как о простом займе без намерения что-либо украсть. «Я не преступник, — сетовали они. — Я лишь хотел взять это взаймы!» 

Такое отношение проблематично, поскольку на организационном уровне оно указывает на нормализацию отклонений внутри компании. Это напоминает инсайдерских трейдеров с Уолл-стрит 1980-х годов, когда непринуждённая атмосфера привела к утрате осторожности. Криптоиндустрия ничем не отличается, поскольку в большинстве юрисдикций отсутствуют надлежащие нормативные рамки. Из-за отсутствия эффективного регулирования сотрудники начинают думать, что власть одобряет явно незаконные действия, которые им приказывают совершать во имя децентрализации. Предполагается, что CEO-технобро с его безграничной мудростью и связями в высших кругах знает, как максимально использовать прибыльные возможности, лавируя в серых зонах закона.  

Эти культы личности возводят технобро в статус почти знаменитостей, приписывая им передовую для рынка компетентность и способность добиваться успеха. У FTX не было совета директоров, да и зачем он нужен, когда есть благожелательный лидер SBF? Как цитирует Килби в статье Укрощение мошенничества на Диком Западе криптоиндустрии, «FTX — это союз различных мошеннических схем в эпоху Кардашьян». Инвесторы настолько очарованы эффектными личностями, всем этим блеском и гламуром — зачем им проводить комплексную проверку? 

Криптоиндустрия — это социально-экономическая сфера на переднем крае прогресса, ушедшая далеко за пределы возможностей регуляторов. Она воплощает мантру «двигаться быстро и ломать устои» в её чистейшем виде. Когда все вокруг говорят: «Да, это отличная идея!» — и безгранично верят в ваши способности, никто не контролирует ваши повседневные действия. Вы сами становитесь системой сдержек и противовесов. А когда вы начинаете верить всему, что о вас говорят, возникает замкнутая логика: ваше решение должно быть правильным, потому что это ваше решение, а вы принимаете правильные решения. Никто не идеален. Проблема не в том, чтобы принять неверное решение, а в том, что рядом нет никого, кто мог бы скорректировать курс.

Культ личности в технологической индустрии вреден, поскольку обожествление лидеров имеет реальные последствия. Мы тиражируем личности крупнее жизни и тем самым усиливаем одержимость СМИ знаменитостями. В свою очередь, нас всё сильнее завораживают технобро, достигшие почти божественного статуса. Мы верим, что успешные люди обладают некой силой и властью, вызывающими уважение. И если мы последуем за ними, то встанем на верный путь. Нам нужно что-то, что поможет определить своё место в мире. Естественно, те, кого считают первопроходцами перемен на благо человечества, становятся проводниками в нашем светском мире.

В криптоиндустрии эта динамика опасна: на кону не просто технологические инновации, а средства к существованию людей. Обещание децентрализации привело к концентрации власти в руках немногих. Харизматичные лидеры могут двигать рынки своими твитами, запускать проекты за одну ночь и одним нажатием клавиши уничтожать накопления всей жизни. Парадокс поразителен: технология, призванная устранить посредников, создала новый класс доверенных оракулов.

Возможно, решение заключается в возвращении к изначальному обещанию криптоиндустрии — системам без необходимости доверия и коллективному управлению. Bitcoin проявил удивительную устойчивость к проблеме культа личности в криптоиндустрии. Разумеется, неожиданное исчезновение Satoshi, предположения о его возвращении и превращение Роджера Кита Вера в «Иисуса Bitcoin» имеют явный религиозный подтекст. Не помогает этой логике и то, что криптоиндустрия демонстрирует классические признаки культа: апокалиптизм, обещание утопии для верующих, яростное осуждение еретиков внутри сообщества — например, недавний уход Max Resnick с плоской З(ем)ли на идеально круглую Solana-землю, — а также изгнание внешних критиков. Однако у Bitcoin нет явного «лидера». В результате сформировалась надёжная, децентрализованная и меритократическая экосистема. Конечно, не обошлось без болезней роста, но видение Bitcoin было реализовано без номинальной фигуры у руля. У нас есть система, которая работает не потому, что мы доверяем её хранителям, а потому, что нам не нужно им доверять.

Относительный успех Bitcoin без центральной фигуры указывает на нечто более фундаментальное: превосходство идей над отдельными людьми. Хотя история прогресса переплетена с архетипами, порождающими культы личности, самые долговечные криптопроекты построены на сильных идеях, которые переживают своих создателей. Ключевые концепции криптоиндустрии — децентрализация, отсутствие необходимости доверия, прозрачность и индивидуальный суверенитет — оказались устойчивее любого отдельного лидера.

Выйти за рамки: сила идей

«V — значит вендетта» (2005) — один из моих любимых фильмов. Это антиутопический политический боевик о V, анархисте и борце за свободу в маске, живущем при фашистском тоталитарном британском режиме — нет, не о вас, Lizz Truss. Одна из центральных тем, которую исследует Алан Мур, — способность идей переживать своих создателей. «Под этой маской не только плоть. Под этой маской есть идея, мистер Криди, а идеи не боятся пуль». Это даёт надёжную основу для переосмысления будущего криптоиндустрии: она может существовать независимо от любой отдельной фигуры. 

Это не просто теория. Вспомните, как разработка с открытым исходным кодом и децентрализованное управление создали устойчивые системы, не зависящие от харизматичных лидеров. Возьмём Ethereum. Vitalik любят за его вклад, но его слово не считается священным. Ethereum вышел за пределы первоначального видения: теперь им движут сообщества, а не один человек. Конечно, когда Vitalik говорит, сообщество слушает, но не следует за ним вслепую. Ethereum известен тем, что обсуждает и проверяет идеи. Эти идеи оценивают по достоинствам, а не по источнику. Тем не менее Ethereum неидеален: в нём есть своя клика подкастеров и недружелюбное отношение к отдельным сообществам. Но если свести его к истинной сути, в чистейшей форме это децентрализованная система, основанная на идеях.

«V — значит вендетта» также предупреждает нас о разлагающей силе идей. Идеи могут создавать собственную перспективу и контекст. Например, *осторожно, спойлер*: пытки Иви. Пока зритель верит, что Криди, то есть глава тайной полиции, пытает Иви, союзницу V, её заключение воспринимается как жестокое и бесчеловечное. Однако когда выясняется, что всё это время за происходящим стоял V, заключение начинает казаться суровым, но необходимым средством подготовки к восстанию против жестокого мира, в котором они живут. Опасность в том, что само действие и его моральная сторона не изменились — изменился лишь наш взгляд. Даже сравнивая верховного канцлера Сатлера, лидера фашистского тоталитарного режима Британии, и V, мы видим двух мужчин, настолько укоренившихся в своих убеждениях, что любой сопутствующий ущерб кажется им приемлемой жертвой. Они больше, чем просто люди: каждый воплощает идею — порядок и безопасность в разрушительном мире или свободу от тирании. 

Когда идея оказывается в центре внимания и настолько выжигается на сетчатке, что мы видим только конечную цель, мы начинаем оправдывать средства. Идеи обладают невероятной силой и побуждают нас действовать; они всегда порождают действия. Манифест шифропанка не просто сформулировал набор принципов — он вдохновил целое поколение создателей разрабатывать инструменты для обеспечения приватности и свободы. Whitepaper Satoshi был не просто теорией — он дал людям основу, вокруг которой они смогли объединиться, воплотить первоначальное видение и улучшить его.

Проблема криптоиндустрии не в нехватке идей, а в поиске способов развивать их, не попадая снова в ловушку культов личности. Нам нужно переосмыслить само лидерство. Вместо поиска очередного мессии нужны гибкие структуры, основанные на фундаментальных принципах криптоиндустрии. Будущее криптоиндустрии — это не отсутствие лидеров, а их изобилие.

Я работаю для вас и для себя; все мы лидеры в совершенной гармонии

Децентрализация означает не отсутствие лидеров, а их изобилие. 

Мы часто воспринимаем децентрализацию как фрагментацию: задачи и принятие решений разбросаны и разобщены между людьми, местами и блокчейнами. Однако настоящая децентрализация предполагает единую структуру, в которой автономия и сотрудничество гармонично пересекаются. При правильной реализации она способна уменьшить причины фрагментации и ускорить принятие решений. 

Корпоративный мир начинает это понимать. Бумеры переходят от закостеневших операционных структур к более гибким технологическим моделям — ещё один спринт, бро, обещаю, оно того стоит. Например, e& — глобальная технологическая и инвестиционная группа, работающая в 32 странах, с пятью отдельными вертикалями и множеством дочерних компаний. Традиционное иерархическое управление рухнуло бы под тяжестью координации между множеством стран, культур и часовых поясов. Вместо этого переход к цифровому децентрализованному принятию решений и операционной деятельности позволил компании расти. Каждая вертикаль сохраняет автономию, одновременно внося вклад в общее дело. Это модель децентрализованного лидерства в масштабе.

Этот сдвиг касается не только корпоративных структур, но и самого нашего представления о работе. Люди переходят к децентрализованным моделям найма, чтобы создавать технологические компании, ориентированные на рост. Речь не о какой-то ерунде с частичной занятостью, когда высшее руководство работает неполный день, а о фундаментальном переосмыслении взаимодействия команд. Такая модель стремится сгладить иерархии и создать между лидерами и командами более глубокую взаимозависимость вместо властных отношений. В течение следующих пяти лет 52% взрослой рабочей силы США будут работать или уже успеют поработать в качестве независимых подрядчиков. Кроме того, 63% руководителей говорят, что стали бы независимыми подрядчиками, если бы получили такую возможность. Идите в ногу со временем, старики. Мы вступаем в новую парадигму лидерства: гибкую, не привязанную к географии, ориентированную прежде всего на удалённую работу, отказывающуюся от контроля и выдвигающую творческие идеи на первый план. Децентрализация порождает культуру принятия решений. Зачем десять рабочих дней — если повезёт — ждать отзыва руководителя руководителя вашего руководителя, если решение уже можно было принять? 

Однако децентрализация не означает смерть централизации. Нельзя устранить все формы централизованной координации и рассчитывать на успех. Нам по-прежнему нужна согласованность: чёткие ориентиры, общая стратегия и платформы для совместной работы. Именно поэтому децентрализацию представляют как изобилие лидеров. Нам нужно множество лидеров, отстаивающих полюбившиеся всем идеалы криптоиндустрии. У каждого должна быть своя специализация и свой вклад в общее дело. Главное — найти правильный баланс и не давать одному человеку слишком много власти, каким бы крутым он ни был в Twitter.

Лучше всего этот баланс достигается, когда проекты органично развиваются людьми и для людей. Uniswap начинался как простой автоматизированный маркет-мейкер, но благодаря участию сообщества снизу превратился в управляемый им протокол. На Solana, пожалуй, представлена чистейшая форма децентрализованного лидерства — MetaDAO. Это коллектив интеллектуалов и свободомыслящих людей, который стремится реформировать координацию под управлением рынков. Можно также обратиться к MonkeDAO и его инклюзивному, расширяющему возможности подходу к управлению, который фактически стал стандартом для DAO на Solana. У организации строгий процесс обсуждения, проверки и формального голосования, а руководство регулярно сменяется, поэтому ни один человек не может продавить решения силой. У MonkeDAO также есть глобальная сеть амбассадоров в Северной Америке, Европе и Азии. Вместо единственного лидера во главе сообщества существует идея о том, что значит быть monke. А идеи не боятся пуль.

Нам больше не нужно слепо полагаться на номинальную богоподобную фигуру, которая приведёт нас к величию. У нас есть долговечные криптопроекты под руководством множества людей, черпающих силу в общем видении. Эти движения, то есть низовые движения, создают децентрализованные системы, способные пережить любого отдельного участника. И нет, это не какая-то розовая коммунистическая маркетинговая чушь в духе «кумбая». Это воплощённая либертарианская мечта о суверенном человеке, которую отстаивает криптоиндустрия. Я работаю для вас и для себя; все мы лидеры в совершенной гармонии.

Мы прорастаем из травы

Сила низовых движений заключается в их подлинном подходе снизу вверх. Эти сообщества черпают силу в коллективных действиях и общей цели. Лидерство органично возникает благодаря вкладу, а не назначению, создавая естественно децентрализованные системы, устойчивые к культам личности. Superteam — подходящий пример.

Superteam — это сообщество. Это видение будущего, в котором Solana возглавляют талантливые единомышленники со всего мира. Это объединение создателей, разработчиков, инвесторов и участников с общей целью: помочь людям легко вносить вклад и «не мешать им». Признавая, что у каждой великой компании или проекта был хороший лидер, Superteam стремится создавать больше лидеров, способных приносить миру пользу и использовать ресурсы сообщества как стартовую площадку для воплощения своих идей. Лидерство здесь подвижно и эфемерно. Власть переходит к тем, кто создаёт ценность, а творческая автономия их проектов имеет первостепенное значение. А если возникнут разногласия, можно создать форк Superteam и начать что-то новое.

Superteam — хрестоматийный пример низового движения. Оно использует самоорганизацию, чтобы побуждать участников вносить вклад и брать ответственность за своё сообщество. Его подвижное, а не закостеневшее представление о лидерстве искренне. Это не неудачная попытка DAO искусственно изобразить массовую поддержку и пробиться в центр внимания. Власть исходит от людей — тех, кто приходит на мероприятия, участвует в хакатонах, работает вместе и весело создаёт продукты рядом с другими криптонавтами. 

Это резко контрастирует с менталитетом культа личности, который доминировал в криптоиндустрии. Пока технобро тщательно создают образы посредством рассчитанного присутствия в социальных сетях и показной демонстрации своей чадовости, такие сообщества, как Superteam, черпают легитимность в искреннем участии сообщества и измеримом влиянии. Для успеха инновациям не всегда нужен харизматичный лидер. Конечно, такие лидеры помогают. Без Mert влияние Helius не было бы таким значительным. Но и влияние Mert не было бы таким без звёздной команды интеллектуалов, работающих в Helius. Это работает в обе стороны. Низовые движения напоминают нам, что самые устойчивые проекты возникают из тонкого равновесия между личной инициативой и коллективной мудростью. Сильное лидерство может сосуществовать с распределённой экспертизой. Заметный лидер помогает сформулировать видение и привлечь ресурсы, но настоящая магия начинается, когда он создаёт пространство, в котором могут проявить себя другие.

Такие движения делают баланс естественным. Они создают среду, где вклад важнее влияния, и дают возможность множеству лидеров проявиться органично. В результате объединённая сила многих создаёт более устойчивую экосистему. Представьте сад, а не памятник. Нам не нужны нависающие монолиты, требующие внимания. Нам нужно сложное и прекрасное взаимодействие разных элементов — тщательно сбалансированная экосистема с подсолнухами, нежными травами, кувшинками, деревьями, тюльпанами и лианами. Разные растения будут цвести в разные сезоны. Зима придёт и уйдёт, а мы останемся динамичными, адаптивными и устойчивыми. Криптоиндустрии нужно больше садовников и меньше строителей памятников — людей, понимающих, что забота об экосистеме намного важнее возведения любого сооружения во славу отдельного человека. Да, признание важно, но оно не должно доходить до интенсивных культов личности.

Этот переход к ответственному управлению не только философский, но и практический. Ни один человек не способен спасти нас в одиночку. Проблемы криптоиндустрии слишком масштабны для любого отдельного провидца, каким бы чадом он ни был и какой бы неоспоримой аурой ни обладал. Нам нужны объединённые знания разработчиков, экономистов, философов, пользователей, инвесторов и создателей сообществ, работающих сообща. Низовые движения дают плодородную почву, в которой мы можем укорениться и процветать.

«[Т]от, кто не способен вступить в общение или, считая себя существом самодовлеющим, не чувствует потребности ни в чём, уже не составляет элемента государства, становясь либо животным, либо божеством» — Аристотель, «Политика», 1253a29 (вот это он выдал)

Путь вперёд

Это не призыв устранить лидерство, а предложение переосмыслить его. Как показывает Superteam и множество других культурных примеров, разобранных в этой статье, будущее должно принять гибкость и многополярный подход. Это мощная альтернатива традиционным архетипам, призраками преследующим прогресс вплоть до современного технобро и сопутствующих культов личности. Если мы будем развивать такие органичные подходы, основанные на сообществе, вместо слепой веры в то, что один человек решит все жизненные проблемы, то сможем построить нечто более устойчивое, чем способен создать любой харизматичный лидер в одиночку.

В конечном счёте всё сводится к внутреннему стремлению человека принадлежать к чему-либо или, возможно, стать немного лучше, чем вчера. Хорошо это или плохо, мы верим, что следование за успешными людьми, обладающими определённым авторитетом или ощущением власти, направит нас на верный путь. Нам нужно что-то, что поможет осмыслить своё место в мире. Когда традиционные ориентиры, такие как религия, стали играть менее заметную роль в обществе, мы начали искать направление и смысл в других местах. Поэтому у нас есть Swifties, TMZ и ваш любимый ведущий вечернего ток-шоу, формирующие общественный дискурс. В технологической сфере это проявляется в фанатах Илона, преданных пользователях Xbox и бесчисленных других племенных воинах платформ. Чувство принадлежности действительно важно. В криптоиндустрии мы усиливаем эти потребности и желания до беспрецедентного уровня без каких-либо нравственных ориентиров. Мы создаём страстные культы вокруг тех, кто заявляет, что «знает», как ориентироваться на этом диком рубеже, находящемся на переднем крае прогресса, и, в конечном счёте, как ориентироваться в мире.

Будущему криптоиндустрии не нужны новые мессии или тщательно созданные образы в интернете. Вы действительно хотите ещё одну FTX? Нам нужно больше садовников — людей, готовых сеять семена, ухаживать за экосистемой и позволить расцвести тысяче цветов. Остановитесь и вдохните аромат цветов. Прикоснитесь к траве, анон. Настоящие инновации могут процветать без удушающего груза поклонения героям. И, возможно, самая революционная идея заключается в том, что может быть, только может быть, если мы сумеем оставить позади всю мифологию технобро, то наконец сможем реализовать изначальное обещание криптоиндустрии о подлинной децентрализации — не только в технологиях, но и в лидерстве.

Я верю в криптооптимистичное будущее — будущее, которым управляют многие на благо всех. Я верю в экономику владения, внутреннюю силу индивидуального суверенитета и силу множества. Я верю в садоводство: открытую работу, совместное использование кода, прозрачность и ответственность. Мои подписчики в Twitter — друзья в этом ярком новом приключении в будущее человеческой координации, а не ликвидность для выхода. Ставьте под сомнение любые формы власти и распознавайте продавцов змеиного масла. Каждый способен вести за собой. Настоящий прогресс не ограничен одним человеком — он течёт через коллективную мудрость сада. Все мы — создатели, лидеры и хранители этой экосистемы. Посаженное сегодня вырастет в завтрашний лес. И я не хочу видеть в этом лесу никаких дурацких памятников. Я хочу чувствовать аромат цветов. И надеюсь, что вы тоже, анон.